Парцелляция и анафора стали обязательными для одиннадцатиклассников на ЕГЭ
Русский язык — не только великий и могучий, но и основной предмет на ЕГЭ: избежать его ну никак не удастся, и достойный результат нужен абсолютно всем. Поэтому вопрос, как его улучшить и дополнить в рамках школьной программы, стоит ребром.
Одна из частей программы по русскому — фонетические разборы слов. Их и критикуют: мол, а не рано ли так нагружать четвероклассников? Всякими звонкими и глухими звуками, твердыми и мягкими, парными или непарными, да еще и сонорными согласными, не считая описания гласных?.. Которые еще и не стоят на месте: те, кто оканчивал школу десятилетия назад, уверены, что разборы стали сложнее и длиннее, от школяров требуют более продвинутого уровня.
— Возможно, кому-то так кажется, что стало больше фонетики, да еще транскрипция добавилась, — говорит методист и преподаватель Анастасия Гордеева. — Потому что с 1 сентября этого года ввели единое поурочное планирование, появились отдельные «Письмо», «Обучение грамоте», «Осмысленное чтение». Возможно, для кого-то они стали сюрпризом. Но русский язык очень важен. И такая диверсификация ученикам только на пользу.
Подготовка к ЕГЭ выходит на финишную прямую. Родители, чьи школьные годы чудесные остались далеко позади, заново прикасаются к сложностям и красоте нашего языка. Некоторые негодуют по поводу синтаксиса (причастные и деепричастные обороты, сложноподчиненные и сложносочиненные предложения и др.). Другие недоумевают из-за средств художественной выразительности: действительно ли школьникам нужны они все?..
Смотрим кодификатор ЕГЭ 2026 года. Школьник должен знать, что выразительной может быть не только лексика, но и фонетика: например, аллитерация (повтор согласных звуков), ассонанс (повтор гласных) и звукоподражание. Ну и лексика — эпитет, метафора, метонимия, олицетворение, гипербола, сравнение. На первый взгляд все они очень похожи, но есть нюансы. И наконец, надо разбираться в изобразительных и выразительных свойствах синтаксиса, и речь идет не только о невинных вопросах или восклицаниях. Многие ли, например, с ходу вспомнят, что такое парцелляция? А одиннадцатиклассник должен знать, что это намеренное расчленение текста на короткие рваные предложения. Очень! Короткие! Предложения! Так понятно? Ну а еще анафоры и эпифоры, еще градация, инверсия…
Прокомментировать все эти сложности, необходимые или не очень для ученика, «МК» попросил лингвиста, преподавателя, члена Орфографической комиссии РАН Марию Ровинскую.
— Фонетический разбор слов начинается прямо в начальной школе. Нужно там это или нет?
— С моей точки зрения, да, он, конечно, нужен, и даже мало мы этим развлекаемся в школе. Это важная вещь для формирования грамотности. Мы должны внедрить в сознание ребенка понимание, что звук и буква — это разные вещи. Буква — это картинка. Звук — акустическая сущность. Соответственно, буква может разные звуки передавать на письме, и один и тот же звук может передаваться разными буквами. Так мы понимаем, как устроено письмо в русском языке. Хотя понятно, что во взрослой повседневной жизни фонетический разбор мало кому понадобится. Кстати, детям часто это нравится, когда они начинают понимать, как фонетика устроена. Это совсем не скучно и не вредно.
— А что насчет усложнения программы? Зачем ввели в разбор сонорные звуки?
— Сонорные звуки в программе были всегда. И тут, в общем, ничего особенно сложного. Дети могут понять многие интересные и довольно непростые вещи, если им системно эти вещи объяснять. Да, звуки разные. И они чувствуют сами по себе, что звуки «з» и «с» разные или звук «л» чем-то отличается. Какая-то у них есть специфика. Если системно мы им расскажем, что эти звуки «такие-то», и как они в языке себя ведут, это только на пользу. Чем больше мы рассказываем про устройство языка, про систему языка, тем это интереснее и тем больше связано с реальной жизнью.
— В иностранных фильмах мы иногда видим, что слово у доски дети произносят по буквам. Иногда родители пишут: вот давайте так, зачем утомительные разборы?
— Ни в коем случае! В наших языках это действует совершенно по-разному. В русском языке сочетаются три орфографические системы — морфемная, фонетическая и историческая, но преобладает морфемная. Мы заучиваем отдельно правила правописания корней, приставок, суффиксов и так далее. В английском по-другому. Там нет орфографических правил, они просто заучивают, как пишется слово. Незнакомые слова диктуют по буквам, потому что невозможно восстановить орфографический облик слова, если они не знают, что имеется в виду.
— А зачем столько средств выразительности языка запоминать?
— Тут я отчасти соглашусь. Наша задача — скорее не заучить, а научить видеть их в тексте. И бывают действительно сложные задачи — отличить метафору от не метафоры, выделить метонимию. С этим не все доктора наук справляются. Тут мы должны давать себе отчет: чему мы хотим учить детей, чего мы хотим от них добиться? Мы хотим их научить видеть, какими средствами достигается та или иная художественная задача. Объяснить это на простых примерах простыми случаями, для школы этого достаточно. Вот здесь я бы не усложняла.